2019-03-18T08:16:16+03:00

«Им бы только кого разрезать!»: как журналист «КП-Уфа» примерил на себя форму хирурга

И побывал за один день и чутким спасителем, и бессердечным негодяем
Поделиться:
Комментарии: comments1
Хирург на ногах почти круглые суткиХирург на ногах почти круглые суткиФото: Александр ГЛУЗ
Изменить размер текста:

Многие с детства знают, кем они хотят быть, а я точно знала, кем никогда не буду. Профессия врача пугала меня масштабами ответственности. Одно дело напортачить, если ты журналист, ну оштрафуют, ну в суд подадут, но при любом исходе все останутся живы. Другое дело, если ты врач, тем более – хирург, цена ошибки здесь – чье-то здоровье, чья-то жизнь.

Но и малодушным хочется иногда испытать себя, проверить, искупает ли удовлетворение о спасения людей те физические и душевные силы, которые ты на это тратишь. И рубрика «Один день…» - хорошая возможность для этого.

6:00 Подъем

Будильник сегодня звонит непривычно рано. На работу в больницу нужно явиться к 8 утра, для меня – несусветная рань. Как «совы» уживаются с таким графиком, мне представить сложно.

7:45 Зеваю одна я?

Добираемся до больницы. Жизнь в клинике кипит уже давно, с 6.00 утра, когда на укол поднимают первых пациентов. Не одна я сегодня не доспала…

Врач, тенью которого мне предстоит сегодня быть, уже на месте. Андрей (имя изменено – прим. ред.) надевает белый халат, расправляет плечи, получает +100 к уверенности, спокойствию и внимательности. «Халатная» магия, не иначе…

Уфимские больницы редко бывают пустыми Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ

Уфимские больницы редко бывают пустымиФото: Валерий ЗВОНАРЕВ

8:00 Оперативка №1

Бегом по лестнице наверх. Почему не на лифте, спрашиваю я. Попробуй на лифте, усмехается врач. Через пять минут стояния на первом этаже мне стало ясно, почему доктора вокруг такие подтянутые и бодрые. Больничные лифты ждать приходится дольше, чем последний сезон «Игры престолов», так что по восемь этажей вверх и вниз – для них привычный маршрут.

Черт с этим лифтом, доползаем до нужного этажа и идем в ординаторскую. Тут уже собрался весь цвет отделения: заведующий, врачи, медсестры. Каждый рабочий день начинается с оперативки. За ночь многое в отделении могло измениться, кого-то привезли на «скорой», кого-то экстренно прооперировали, у кого-то поднялась температура. Заступающие с утра на работу врачи должны быть в курсе всего, что происходит в отделении и конкретно в их палатах.

Слушаем, кого сегодня планируется оперировать, в какой последовательности (обычно от тяжелых к легким) и кто будет проводить операции. За день в этом отделении в среднем 5-7 операций, у нашего врача сегодня их три.

- А бывает, что почти все операции за день ваши?

– Если оперируют пациентов из палат, за которые отвечаю я, то да, - невозмутимо отвечает Андрей, словно семь операций подряд это плевое дело.

За состоянием пациента следят всегда несколько человек Фото: Александр ГЛУЗ

За состоянием пациента следят всегда несколько человекФото: Александр ГЛУЗ

Основные «клиенты» в нашем отделении – люди, страдающие от мочекаменной болезни. Страдающие в данном случае не просто привычное определение. Камень, который вознамерился покинуть почку и отправиться в путешествие, действительно заставляет людей мучиться. Позже одна из пациенток скажет мне, что роды для нее были прогулкой по сравнению с ощущениями, который вызвал крошечный камешек в мочеточнике.

Соответственно запросу и большинство операций направлены на то, чтобы избавить людей от нежелательного содержимого в их почках.

- В основном достаточно раздробить злополучный камень, чтобы его частички сами беспрепятственно вышли. Иногда процедуру приходится повторять несколько раз, ставить стенты, чтобы крупный конкремент не закупорил мочеточник, - вздыхает доктор.

- А сами вы какие операции предпочитаете делать?

- Чем сложнее операция, тем больше она тебе нравится. Мне как хирургу, например, гораздо интереснее полостные операции, которые требуют вскрытия пациента. Глядеть на экран и фактически не прикасаться к пациенту – это не мое.

У сотрудниц больницы практически нет времени на отдых Фото: Алексей БУЛАТОВ

У сотрудниц больницы практически нет времени на отдыхФото: Алексей БУЛАТОВ

08:15 Обход

Оперативки, операции – это закулисная жизнь отделения, а обходы знакомы всем, кто хоть раз лежал в больнице. Даже я помню этот легкий мондраж, когда ты не можешь никуда выйти и должен сидеть на койке, пока врач не пройдет и не окинет тебя взглядом. Сегодня мондражировать, к счастью, нужно не мне.

Заходим в палату, смотрим рентгеновские снимки тех, кого привезли накануне. Андрей спрашивает о состоянии людей, сверяется со своими бумагами, приободряет тех, у кого сегодня операция, – все привычно. Пациенты немногословны, словно ждут, чтобы их поскорее оставили в покое. Что-то подсказывает мне, что без врача напряжение в палате спадет и с ними можно будет поболтать по душам.

8:30 Оперативка №2

Еще немного оперативок никогда не повредит. На этот раз идем на общебольничное собрание. Заведующие и врачи всех отделений собираются вместе и обсуждают предстоящий план операций.

Многие больные, к слову, наблюдаются параллельно врачами нескольких отделений. Самый простой пример – люди, недавно перенесшие операции на других органах. В таких случаях врачам нужна консультация коллег, а подобные собрания – хорошая возможность ее получить.

Некоторые операции длятся по несколько часов Фото: Юлия ПЫХАЛОВА

Некоторые операции длятся по несколько часовФото: Юлия ПЫХАЛОВА

9:30 Пора за работу

Утренние оперативки закончились. Нашему хирургу пора мыть руки и удаляться в операционную, мешаться там я пока не собираюсь, да и пациенты не особо жалуют зрителей.

Лучше вернемся в палату. Тут нас поджидает Катя, ей 25. У Кати сегодня плановая операция, нужно раздробить мелкий камушек, который испортил ее выходные. Операция несложная, но Катя плачет без остановки, даже успокоительные не помогли. Боится она не самой операции, а анестезии: маме Кати однажды неудачно сделали укол в позвоночник, женщина едва не осталась парализованной.

В палате из-за всхлипов Катерины тяжелая атмосфера. Заходит медсестра, девушке пора в операционную. С ее уходом остальные пациентки немного оживают.

Одна из взбодрившихся 52-летняя Ольга. Во время обхода она уверяла врача, что у нее ничего не болит, и послушно кивала, когда ей объясняли, какие анализы сдать. Стоило Андрею выйти за дверь, как оказалось, что у нее болит вообще все, а анализы она считает излишними.

- Выписали бы лучше лекарств, чтоб не болело все тело. А мм бы только кого разрезать! – возмущается она. – Даже камня на рентгене не видно, что они там хотят оперировать?!

- Чего же ты врачу не сказала, что у тебя везде болит? - откликается с соседней койки подруга по несчастью. – Ты меньше бузи, Оль… Врач же сказал, камень рентгенонегативный, ты его на снимке не увидишь. Не артачилась бы, а шла с баночкой в туалет.

Рассудительная советчица – это Таня. Ей 62 и ее привезли накануне с сильным приступом боли. Таня хорошо помнит эти ощущения, именно она рассказала мне, что лучше бы родила еще десятерых, чем снова испытала шевеление камня.

Ее проблему видно на снимке любому, камень буквально светится, да и расположен удачно. Вообще Таня по здешним меркам счастливица, камень-то всего один.

Марине вот не так повезло. Она тут не в первый и не в последний раз. Прошлый новый год у нее не задался – угодила в больницу. 1 января врач сказал, что нужно убирать камни, они заполонили обе почки. Марина противилась, мало кто хочет на стол к хирургу, который только что дома новый год отмечал. Но желания Марины никто не учел, увезли и раздробили. Что смогли. Части камней все равно оказались слишком большими. Накануне ей поставили стент, чтобы осколки камней не перекрыли мочеточник, и скоро выпишут. Оставлять ее в больнице бессмысленно – вен на руках у Марины почти не осталось, капельницы не могут поставить даже опытные сестры-анестезисты.

- Да и хорошо, что выписывают, - признается Марина. – Меня не пугает, что снова анализы собирать придется. Дома как-то легче, в делах и заботах не до того, чтобы вслушиваться где и что болит.

Строптивая Ольга поддакивает. Она тоже хочет скорее домой, дома – кот. У кота по иронии судьбы тоже мочекаменная болезнь. «От него и заразилась», - смеется Ольга. На самом деле она очень переживает, что муж недостаточно ухаживает за любимцем, за себя Оля так не волнуется.

Наш диалог прерывает неожиданное. Катя, которую увезли на операцию, заходит в палату своим ходом, с улыбкой до ушей.

- Ты чего, Кать? – удивляются соседки.

Оказалось, что перед тем, как ввести наркоз, наш хирург решил посмотреть, где там укрылся катин камешек. Но как он не вертел прибор, камня нигде найти не смог.

- Он мне и говорит, камень-то вышел сам видимо, ты не доглядела. Сказал, понаблюдают немного, если ничего болеть не будет, выпишут послезавтра!

Сразу после явления счастливой Кати в палату привозят новую пациентку. Она только что с экстренной операции. Девушку доставили в больницу из другой клиники: разрыв почки, местным врачам пришлось спешно зашивать. Появляются медсестры и медбратья, ее перекладывают на койку, а я просачиваюсь за дверь – пусть делают свою работу.

13:30 За закрытыми дверями

Теперь есть время сходить в операционную. Из соседней палаты как раз выезжает каталка. Иду за компанию. Девушка на каталке – Гульназ, она нервно хихикает, когда колесики подпрыгивают на порогах. Коридоры, лифт, еще коридоры. Наконец, в операционном блоке Гульназ просят перебраться с удобной каталки на другую, холодную и металлическую. Заезжаем в операционную, меняем эту каталку на кожаный стол. Пока анестезисты ищут место на позвоночнике, куда сделать укол, я осматриваюсь. В помещении холодно и играет тихая музыка, жужжат какие-то приборы, не так весело, как в телевизоре, но все же.

Появляются врачи, халатов больше нет – теперь только хирургическая форма, перчатки, маски и шапочки. Андрей просит пациентку приподнять ногу от стола, та делает это с заметным усилием, да и то сантиметров на 10. У врача вокруг глаз появляются улыбчивые морщинки, все по плану – пора начинать.

Я отхожу подальше, мало ли, какую реакцию выдаст не выспавшийся организм. Гульназ невозмутимо вертит головой, ей не видно, что там делают врачи. С одной стороны у нее капельница с физраствором, с другой – шланг, по которому течет ее собственная кровь. Звенят скальпели, врачи шутят между собой, интерны вторят им. Медсестра суетится возле стола, раз в три минуты поглядывая на пациентку. 45 минут тянутся долго, наверняка для Гульназ они превратились в вечность. Наконец, хирурги встают. Один помогает ей перебраться обратно на металлическую каталку. Теперь нужно ждать, когда из отделения спустится сестра и увезет пациентку обратно в палату.

Наш врач уже убежал наверх, ему в перерывах между операциями нужно делать перевязки.

14:30 Перекладываем бумаги

Все плановые операции в отделении закончены, все каталки угромыхали в палаты, понемногу коридоры заполняются родственниками и близкими. У нас впереди бумажная работа, нужно оформить выписки, написать рекомендации тем, кто покидает больницу, и пожелать им больше сюда не попадать.

Одна из выписываемых сегодня – Эльвира. Олесе 55 и, кажется, ей почти удалось убедить меня стать врачом. У нее был огромный камень в почке, такой большой, что во всех больницах сказали – только резать и удалять, без вариантов. Андрей посмотрел на снимки Эльвиры и пообещал: «Раздробим и забудете о боли». Слово он сдержал, камень стер в порошок. Больше Эльвире нечего здесь делать, она прощается с хирургом, а я стою поодаль и слышу отдельные слова: «добрый», «чуткий», «заботливый», «спасли», «благодарна». Журналистов тоже благодарят, но своими руками мы никого не спасаем, только посредничаем…

- Эта женщина вас так хвалила, это, наверное, одна из самых приятных частей работы?

- Приятно, да, но хорошее быстро забывается, а вот плохое помнишь дольше, чем хотелось бы…

- А что самое плохое, кроме потери пациентов, конечно?

- Недоверие. Ни один врач не хочет навредить своим пациентам, но всегда будут те, кто считает иначе. Кто думает, что его родственнику намеренно уделяют мало времени, дают неправильные лекарства, не так относятся, кто будет смотреть на тебя, как на бессердечного негодяя.

16:00 Оперативка №3

Соскучились по оперативкам? Тогда вот вам еще одна. В четыре дня приходит ночная смена, их тоже нужно ввести в курс дела, объяснить, за кем нужно пристально наблюдать, кому какие процедуры провести. Предполагается, что рабочий день остальных врачей подошел к концу, но на деле никто так рано не уходит – дел слишком много. Врач еще несколько раз забегает в свою палату, проверяет, как его пациенты после операции, беседует с их близкими. Некоторые из родных нервничают, отход от наркоза не всем пациентам дается легко. «Дайте ему уже что-нибудь!», «Капельница же совсем не капает!» - эти фразы я услышала не раз от разных людей.

- Бывает, что близкие идут на открытый конфликт, пытаются применить силу?

- Все бывает, особенно, если их родственникам больно. Приходится спокойно объяснять родне, что пациенту нужен покой, грамотная медицинская помощь, и что, махая кулаками, ему уж точно не поможешь.

Хорошо, что сегодня обошлось без потасовок, думаю я. Зарплаты врачей и так не внушают зависти, за такие деньги еще и в глаз получить…

17:00 Домой? Если бы…

Нашему хирургу пора в другую больницу, где до 21:30 он будет лечить других людей, слушать их жалобы, претензии и требования. И так каждый день… Стоит ли оно того? Стоит. Хотя вставать в 6:00 утра…

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также