Урман: жизнь после большого взрыва

Фото: Тимур ШАРИПКУЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

О событиях прошлого года в Урмане сейчас напоминают только обгоревшие верхушки деревьев да кое-где встречающиеся горы мусора – все, что осталось от разрушенных и не подлежащих восстановлению домов. И новенькие пластиковые окна – очень уж чужеродно смотрятся они в некоторых старых бревенчатых домах. Иногда встречаются и снаряды.

Пожар на военном складе 26 мая 2011 года, который здесь иначе как бомбежкой и не называют, навсегда разделил жизнь поселка на «до» и «после». Многие урмановцы уже успели стать звездами телевидения:

- Опять журналисты пожаловали? Включайте свои камеры, мы готовы.

Компенсации получили не все

На крылечке сельсовета яблоку негде упасть. Собравшиеся кутаются в куртки – восстановить веранду, в которую год назад угодил снаряд, еще не успели, а потому беспощадный ветер продувает со всех сторон.

- Позвонили вот, говорят: «Приходите писать заявление», - объясняют собравшиеся. – А сколько можно уже писать? На той неделе приходили, на этой снова… Уж не обещали бы этих компенсаций, никакого скандала и не было бы.

В сельсовете терпеливо объясняют: компенсаций должно было быть две: 50 тысяч на восстановление утраченного имущества и по 10 тысяч на ремонт – на каждого прописанного в доме. Чтобы получить 50 тысяч, заявление писали в прошлом году: из 900 семей тогда их написали 313. Дальше уполномоченные и специально обученные люди (по словам председателя сельсовета, это были представители МЧС) отобрали 120 заявлений, заполненных «по форме» - эти счастливчики и получили полагавшиеся им деньги. Правда, в ГУ МЧС по РБ недоуменно пожимают плечами: наша работа – завалы ликвидировать и людей спасать, а заявления собирать и компенсации давать – не по нашей части. Сами урмановцы уверены: всюду блат и кумовство – и причитающиеся им деньги поделили между собой особо приближенные к администрации…

Раньше друг у друга воровали, а теперь снаряды тащат

- Вот это гильза, - местные показывают мне смятый цилиндр, подобранный буквально под ногами. – В принципе, из нее при должном умении можно и гранату сделать.

Когда весь арсенал военного склада оказывается у тебя в огороде, стать специалистом взрывного дела недолго. Впрочем, к счастью, до таких премудростей доходят не многие. Большинство из тех, кто пытается заработать на том, что еще год назад составляло мощь российской армии, попросту сдают найденные боеприпасы на цветмет – по 170 рублей за килограмм.

- Свои плюсы в этом тоже есть, - отшучиваются местные. – Если раньше друг у друга воровали – ложки, поварешки всякие, то теперь вот снаряды тащат, а простых людей не трогают.

В ответ на вопрос, как изменилась жизнь урманцев за последний год, председатель местного сельсовета Рафаэль Калкаманов разводит руками: «Все самые темные стороны человеческой натуры выявились».

Год назад работы в одночасье лишились 450 человек, трудившихся на военном складе. Кто-то давно перебрался в Уфу. Остальные перебиваются случайными заработками: по ту и эту сторону ограждения – кто-то крадет снаряды с поля, кто-то их охраняет. Местные жители рассказывают, будто за работу в охране сейчас платят по 7-8 тысяч в месяц – для поселка деньги немалые. Особо отчаянные занимаются утилизацией снарядов, за это получают по 500 рублей в день, правда, за соблюдением техники безопасности здесь особо не следят.

- А как же никто еще не подорвался? – недоумеваю я.

- Так, может, и подорвался кто. Только кто ж их искать станет, алкоголиков этих? – пожимают плечами урмановцы.

Большой взрыв вообще породил на урманской земле много легенд. Кроме «алкоголиков», которых никто не ищет, здесь рассказывают и о военных, якобы погибших во время «бомбежки». О которых, к слову, тоже никто никогда не слышал, и официально эта информация нигде не подтверждается.

Естественно, в поселке и прежде пили. Но раньше хотя бы работа была, а теперь всего-то и осталось развлечений, что пить горькую, да выбивать у государства компенсации. Власти республики обещали построить здесь фанерный комбинат, но пока работать сельчанам попросту негде.

Новое жилье – только по прописке

60-летнего Владимира Наконечных здесь считают местным «буржуем» - шутка ли, его убытки насчитывают около пяти миллионов рублей – таковы официальные цифры оценщиков. Правда, никаких компенсаций за «частично потерянное имущество» он так и не получит – был прописан у матери по другому адресу. Матери взамен сгоревшего дома дали квартиру в Иглино, а Владимир с семьей вынужден восстанавливать «летний домик», как ласково назвали его в администрации.

День взрыва в семье Наконечных помнят очень хорошо.

- Мы с матерью бежали буквально под дождем – снаряды попадали в пруд и капли прям на нас сверху падали, - вспоминает сын Владимира Денис. – Эвакуироваться я отказался, знал, что мародеры придут.

Впрочем, в мародеры тогда записали и самих Наконечных.

- Сюжет по телевидению показали – весь Урман над ним смеялся, - вспоминает Владимир. – Наш дом крупным планом, мы с сыном свои вещи в свою же машину вытаскиваем. И голос за кадром: не успели отгреметь последние взрывы – а мародеры уже тут как тут!

Кстати, машину Владимир вывез из гаража за пару дней до взрыва, поэтому на автомобиле – ни одной царапины. А вот гараж разнесло – сейчас он ржавым дуршлагом высится посреди двора. Рядом – то, что осталось от погреба: соленья и варенья, кстати, не пострадали. Разве что банки закоптились.

Еще один снаряд угодил в собачью будку: огромная медведеобразная Дунька успела выскочить и унестись в неизвестном направлении. Домой собака вернулась лишь через четыре дня.

- Сосед у нас глухой, 91 год ему, - вспоминает Владимир. – Так вот в самый разгар взрывов взял авоську и пошел куда-то. Проводили мы его взглядом – смотрим, возвращается. Куда, говорим, ходил-то, Василий Петрович? А он: «Да вот, в магазин пошел, а там закрыто…»

Когда Владимир Николаевич говорит об односельчанах, в его голосе чувствуется обида: чей-то дом восстановили, а ему, крепкому хозяйственнику, не досталось ничего.

- Вот, дом напротив, он сгорел еще за три месяца до взрывов – по вине алкаша местного. А после взрыва дом-то и восстановили, хотя не должны были. Многие специально окна били себе - под шумок, чтобы новые пластиковые поставили, один сосед себе даже стропила снес, чтобы новую крышу положили, - рассказывает Владимир Наконечных.

Не поеду в Иглино – буду жить в гараже

Валентина Серова давно стала знаменитой на весь поселок. Дом, в котором они жили вместе с матерью, выгорел полностью – остался лишь кирпичный остов. Сама мать – 99-летняя Вера Терентьева - пропала без вести, возможно, сгорела вместе с домом.

Взамен разрушенного жилья семье дали коттедж в Иглино, вот только оформлен он не на Валентину, а на ее несовершеннолетнего внука Максима, потому что в доме прописан был только он. Сама же Валентина прописана у дочери в Уфе, а значит, в жилье, по закону, не нуждается. Вот только ехать в Уфу, а тем паче в новую квартиру в Иглино, хозяйкой которой, по сути, теперь тоже является дочь Елена, так как Максиму еще далеко до совершеннолетия, Валентина Петровна не хочет – предпочитает жить в гараже.

- Мне бы вот еще свет сюда провели, - говорит она. – Так бы до осени тут и протянула.

На вопрос, почему она не хочет идти к дочери, женщина лишь отмахивается: дескать, выгнать может в любую минуту. Между тем, злые соседские языки утверждают: в доме том иглинском давно живут квартиранты, а сама Валентина что называется «воду мутит» и просто требует того, что ей не причитается.

После взрыва в поселке появилась телефонная вышка

Вообще, почти вся история поселка связана с военной частью, эвакуированной сюда в годы войны из-под Калуги. Она долгое время кормила сельчан и была единственным «градообразующим» предприятием. Она же год назад прославила поселок на всю страну.

Всю жизнь сельчане, сами того не зная, были заложниками этой части.

- Когда из других сельсоветов района к нам приехали, все удивлялись: «Как это вы так живете? У нас давно и дороги есть, и дома отремонтированы». А мы что можем сделать? Все это на балансе минобороны у нас, - рассказывает председатель местного сельсовета Рафаэль Калкаманов.

Теперь, когда военную часть ликвидировали, разбираться со всем неустроенным бытом предстоит муниципалитету. Впрочем, положительные моменты тоже есть – вот недавно вышку поставили телефонную, теперь в поселке есть и связь, и Интернет. Раньше-то нельзя было, все-таки военная территория.

Владимир Наконечных: «Разговор с администрацией короткий: не прописан? Не получишь компенсаций!»

Фото: Дарья ПЕТРОВА. Перейти в Фотобанк КП