Нападающий «Салавата Юлаева» Владимир Воробьев: В детстве мне пришлось выбирать между хоккеем и баяном

- Наверное, изначально я должен был стать именно спортсменом. Во-первых, сказались гены: мама занималась конькобежным спортом, папа и дядя были футболистами. Дядя вообще подавал большие надежды – его одно время даже приглашали в московские клубы: ЦСКА и «Торпедо». Во-вторых, в Череповце, где я родился, заниматься было особо нечем. Поэтому с самого раннего детства я знал, что непременно стану хоккеистом.

Хотя все могло сложиться совершенно по-другому. Было у меня еще одно увлечение – пение, в детском саду даже в хоре солировал. Получалось, кстати, настолько неплохо, что воспитательница настоятельно советовала родителям обязательно отдать меня в музыкальную школу, вроде как такой талант пропасть не должен. За эту идею ухватилась и мама, которой вдруг захотелось иметь сына-артиста, она мечтала, что я буду играть на баяне. Так в один из дней мы отправились в музыкальную школу. Но к моей великой радости на баян записывали только с 10 лет, а пока предложили пару лет позаниматься скрипкой, но тут уже против оказались родители. Вот так моя музыкальная карьера и закончилась, едва начавшись. Думаю, что если б тогда занялся баяном, то не было бы меня сегодня в хоккее. Знакомые шутят, что отечественный шоу-бизнес много потерял, но я нисколько не жалею, хотя до сих пор люблю петь в караоке.

Зато через пару недель увидели в газете объявление, что в хоккейную секцию набирают мальчиков моего 1972 года рождения, и выбор был сделан. Так почти в 8 лет началась моя хоккейная карьера. Мне кажется, на тот момент родители меньше всего думали, что из меня может получиться профессиональный спортсмен: просто хотели, чтобы поменьше болел и чем-нибудь занимался помимо школы. После мне неоднократно предлагали перейти и в футбол, и в баскетбол, и на спортивную ходьбу, но я хоккею никогда не «изменял».

Постепенно приходили первые результаты. Помню, приходил с тренировки и говорил маме, что сегодня я упал пять раз, через месяц – три раза, а потом в один момент понял, что вообще не падаю. Значит, научился кататься. Это была такая маленькая победа.

Конечно, условия были не лучшими. Занимались мы на открытом льду чуть ли не на другом конце городе. Я каждое утро брал форму и бежал на остановку. Если опаздывал на автобус, то приходилось идти пешком, причем неблизкое расстояние.

А уж про сложности с экипировкой вообще не говорю. Если вдруг удалось достать хорошую клюшку, то ты бережешь ее как зеницу ока. Сложные броски – щелчки – вообще не будешь выполнять, потому что боишься, что клюшка может сломаться. Как-то на день рождения отец подарил мне коньки и шлем. Коньки были чехословацкие, страшный дефицит на тот момент, и я был просто на седьмом небе от счастья!

Мне говорили: «Хоккеиста из тебя не получится»

Многие игроки рассказывают, как в свое время некоторые «специалисты» советовали им заканчивать с хоккеем, мол, все равно ничего стоящего не выйдет. Я не исключение: на мне тоже ставили крест. Тренер говорил: «Хоккеиста из тебя не получится». Но надо знать мой характер: если я чего-то хочу, то стремлюсь к цели - через труд, пот и слезы. Просто с тех пор я начал заниматься еще больше, дополнительно оттачивал мастерство. И годы тренировок взяли свое. Через несколько лет наставник другой команды обратил на меня внимание, стал делать подсказки, давать советы, как вести себя на льду в той или иной ситуации. Это был переломный момент, после которого я понял: «Я тоже что-то могу!». А вскоре меня стали приглашать в основную команду череповецкого «Металлурга».

Представляете, в один момент мне приходилось проводить по три матча в день: утром я играл за юношей, днем – за юниоров, а вечером выходил на лед с мастерами. Я выступал за все три команды, нагрузки были, конечно, сумасшедшие, но я нисколько не уставал.

Сейчас молодым игрокам проще, а в те времена влиться в команду мастеров было сложнее - отношение к нам было другое. Считали, что пришел молодой игрок и пытается отнять место у ветерана. Поэтому с нами особо не церемонились: могли на тренировке и по рукам ударить, и подножку поставить. Особенно жестко против меня действовал защитник Сергей Борисов. После его приемов я падал, вставал, обижался, а он говорил: «Вов, потом спасибо скажешь!». Я понял его правоту только когда приехал в Америку и почувствовал на себе тот хоккей.

На «Ужине новичков» пел Гимн Советского Союза

В НХЛ я отправился в 24 года, будучи уже состоявшимся хоккеистом: за спиной были чемпионство с московским «Динамо» и игры за национальную сборную. Моим новым клубом стал «Нью-Йорк Рейнджерс», который выбрал меня на драфте. На тот момент о самой процедуре драфта я вообще не имел никакого понятия, о его результатах узнал из газеты, не очень понимая при этом, что теперь должен делать и куда ехать.

После России Америка показалась мне совершенно чужой планетой. Нью-Йорк – огромный мегаполис, было ощущение, что жизнь полностью перевернулась. К счастью, за «Нью-Йорк Рейнджерс» в то время выступало много русских ребят: Алексей Ковалев, Сергей Немчинов, Саша Карповцев, они – то и помогли мне адаптироваться.

В школе я учил немецкий, поэтому приехал в Америку, не зная языка совершенно. Особенно непросто было в первое время, доходило буквально до курьезов. Например, когда приходил в ресторан, и мне давали меню на английской языке, то просто тыкал пальцем наугад в разные название. Представляете, я никогда не знал, что мне в итоге придется есть! Потом подходила официантка спрашивала, например, как вам суп, я ее не понимал и в ответ просто кивал, после чего она предлагала мне еще тарелочку, и я опять не понимал и кивал. В общем, мне приносили вторую порцию, но деваться-то некуда – приходилось есть. Клуб, конечно, нанял мне учителя английского, но и тут все было не просто: он совершенно не говорил по – русски. Правда, через неделю-две какие-то слова стали запоминаться. Не буду скрывать, ностальгия была, поэтому я любил посещать Брайтон – Бич, русский район Нью-Йорка. Здесь можно было купить пельмени, семечки, российские газеты и видеокассеты. Кстати, первый год пребывания там у меня было только два фильма: «Афоня» и «Служебный роман», и я даже не помню, сколько раз их пересмотрел. Включал, наверное, после каждой игры.

Но я ни разу ни тогда, ни впоследствии не пожалел, что уехал в НХЛ. Я играл в одной команде со своими кумирами - Уэйном Грецки и Люком Робитайлом. Хотя бы ради знакомства с ними это того стоило! Нас представили друг другу в раздевалке в Лас - Вегасе, где проходили товарищеские матчи с «Анахаймом». Я даже слегка заволновался, это казалось чем-то сверхъестественным, потому что про того же Грецки я в детстве читал книжки, а теперь выходил с ним на площадку. Все это было похоже на сон!

Запомнился и так называемый «Ужин новичков»: вся команда идет в ресторан, а новички (нас в тот год было четверо) потом оплачивают общий счет. А на аналогичном ужине в фарм-клубе меня попросили спеть и я исполнил Гимн Советского Союза. Многие ребята мне даже подпевали, потому что мелодия-то известная.

Первую шайбу получил в посылке

Был строгий этикет в одежде: на домашние матчи мы должны были приезжать в костюмах и галстуках, на выездные игры можно было одеть джемпер, но опять – таки пиджак и брюки обязательны. Лично мне это очень даже нравилось. Надеюсь, что и КХЛ когда-нибудь к этому придет.

Площадки в НХЛ меньше по размеру и приходилось перестраиваться, потому что на первых порах после разгона я просто не вписывался в бортик, элементарно не хватало места на площадке. Что касается самого хоккея, то в НХЛ он очень агрессивный и эмоциональный, все игроки заряжены на борьбу, на броски. На каждом матче полные стадионы болельщиков, которые хотят видеть не только забитые голы, но и драки. Зрители требуют шоу, и редкий матч обходится без потасовок, потому что в следующий раз болельщик может просто не придти. В команде у каждого звена свои функции: первое и второе реализуют большинство, третье призвано заводить остальных ребят, а в четвертом обычно играют молодой перспективный хоккеист и двое бойцов, готовые подраться по первому указанию тренера. Тасовать звенья не принято, поэтому, когда Алексей Ковалев получил травму, меня вызвали из фарм-клуба на его место в первое звено.

В первом своем матче я отметился голевой передачей, а свою первую шайбу забил в третьей встрече в ворота «Эдмонтона». Кстати, по традиции эту самую первую шайбу мне подарили на память. К тому времени меня уже опять перевели в фарм-клуб, поэтому шайбу мне прислали в посылке. Она была укреплена на специальном стенде с эмблемой команды: на нем было написано кем и когда шайба забита, кто записан в ассистентах. Кроме того, в посылке было много моих карточек и фотографий, а потом еще подарили и видео с нарезкой лучших моментов и голов.

Поступил в Школу Тренеров

Если честно, я планировал завершить карьеру еще по окончании прошлого сезона. Даже своему другу Леше Терещенко говорил, что этот чемпионат станет для меня последним. Как ни странно, в хоккее я остался благодаря …травме. Когда прямо перед началом плей -офф получил повреждение, разговор о том, что пора повесить коньки на гвоздь, отпал сам собой. Я решил, что сделаю все, чтобы вернуться и самому себе доказать, что смогу играть. И хоть сезон для меня был уже закончен, я в качестве моральной поддержки ездил с командой на игры, не брился во время решающих матчей в знак солидарности.

На самом деле, пока не решил, закончу ли карьеру в этом году. Во всяком случае, мне кажется, что еще что-то могу. Практически все, с кем я когда-то начинал заниматься хоккеем, уже не играют, но они советуют остаться, говорят, что и сами бы не прочь вернуться, но нет возможности. Не хочется расставаться с Лешей Терещенко, Сашей Еременко, Игорем Щадиловым, ребятами, с которыми я вместе иду по жизни.

Хотя свое будущее начал понемногу планировать: в прошлом году поступил в Высшую Школу Тренеров. Так что теперь я еще и студент. Учиться мне нравится, в этом году после окончания сезона предстоит защита диплома. С темой пока не определился, но, наверное, остановлюсь на «Реализации численного большинства». Есть у меня интересные задумки по этому поводу.

Играю с дочерью в Золушку

Моя семья - это супруга Елена, сын Владимир и дочка Мария. Они живут в Москве, но иногда приезжают ко мне в гости. Володе 8 лет. Когда-то он начинал заниматься хоккеем, потом переключился на футбол, сейчас заинтересовался флорболом (игра в хоккей с мячом в закрытых помещениях - прим.ред.). В общем, ищет себя. Посмотрим, что будет дальше, но мне кажется, что в душе он все-таки мечтает стать хоккейным вратарем.

Дочке Марии всего 4 года, но она уже решила, что непременно будет балериной или фигуристкой. Мы с ней любим играть в Золушку. Она Золушка и обязательно должна потерять туфельку, а я Принц - хожу по квартире и ищу девушку, которой подойдет эта туфелька. Маме эта туфелька естественно не подходит, а вот Маше в самый раз. Тогда я спрашиваю ее: «Вы золушка?», и мы вместе идем на бал. А еще Маша очень любит приезжать в Уфу: здесь у нее много игрушек, рядом Парк Якутова, где она любит гулять, поэтому она постоянно просится сюда и очень скучает по этому городу.

Если говорить о хобби и увлечениях, то я очень люблю КВН. Раньше постоянно записывал передачи по телевизору, теперь старюсь покупать диски. У меня есть друг Стас Ярушин, который играет в челябинской команде «Луна» и он постоянно приглашает на игры. Если есть время, хожу с большим удовольствием. Еще с интересом смотрю наши сериалы: «Штрафбат», «Сармат». Уже и нескольких ребят из команды этим заразил. Всегда предпочту зарубежному блокбастеру хороший отечественный фильм.