Как Бабай московские делегации встречал
Ростислав Мурзагулов четыре года отвечал за внутреннюю политику в Башкирии
24 февраля выходит в свет книга московского политтехнолога Ростислава МУРЗАГУЛОВА «Бабай всея Руси: или особенности уездной демократии». Автор четыре года рулил внутренней политикой в Башкирии – то есть фактически был правой рукой одного из самых знаменитых политических тяжеловесов страны – Муртазы Рахимова, который управлял республикой 17 лет.
Мурзагулов уверяет, что книжка фантастическая, все персонажи в ней выдуманы, совпадения с реальными событиями случайны. Но автору, конечно, было сложно, вдохновившись такой яркой фигурой, написать абсолютную выдумку. Поэтому мы без труда угадываем в хитром прищуре Бабая черты реального башкирского президента. Однако справедливости ради, должны заметить – такого Бабая можно и сегодня без труда отыскать на просторах нашей родины.
Ростислав Мурзагулов любезно разрешил «Комсомолке» напечатать отрывки из его романа.
НОВЫЙ УЛУЧШЕННЫЙ БАБАЙ
Возможно, кому-то в это будет сложно поверить, но, начав работать с Бабаем в 2003 году, я нашел его абсолютным демократом, способным принимать любые аргументированные возражения и конструктивную критику.
В день назначения я зашел в его кабинет и сказал на военный манер, что жду, мол, указаний об основных направлениях для выстраивания информационной политики в республике. Разумеется, этот вопрос был задан вместе с рекомендованным мне «бывалыми» помпезным спичем о благодарности за доверие, обещании не подвести, и т. д. и т. п.
Бабай слушал спич, поморщиваясь:
— Ну, хин бит укыган кеше (ученый человек (башк.)! Сам же знаешь чё надо делать… Раз, будем говорить, кто-то недоволен, значит, есть что-то, так? Когда критикуют — конечно, никому не нравится. Но критика должна же быть? Так? Давай, работай.
— Ээээээ… То есть мне необходимо подготовить коммуникативную стратегию с учетом необходимости декларирования большей открытости республиканской властик потребностям критически настроенной части общества…
— Канишна! А то у нас же любят некоторые руководители говорить, что они непогрешимы. В общем, вы занимайтесь с Радием Фаритовичем (видимо, это прототип тогдашнего руководителя администрации президента Башкирии Радия Хабирова, - Ред.)
Казалось, ему этот разговор наскучил, еще не начавшись. Всем своим видом он говорил — «улым» (сынок – башк.), я не для того тебя нанял, чтобы ты мне тут мозг компостировал своими умными словами, а для того, чтобы ты попробовал что-то
сделать. Так что иди и пробуй, ну а не получится — другого умника найдем».
Казалось, ему этот разговор наскучил, еще не начавшись. Поняв это, я не стал больше надоедать ему словами про «коммуникативную стратегию», а перешел на так понятные ему практические вопросы: «А можно этого возьмем?», «А давайте этого выгоним?», «А сможете ли этого принять?» и еще парочки, которые и составляли, в принципе, суть любого разговора с ним любого подчиненного.
Отвечал он всегда на такие вопросы быстро и односложно, что упрощало систему управления республикой невероятно и оставляло ему время в кабинете чинить собственный стул, слушать последний альбом Васили Фаттаховой, смотреть прыжки в длину на юношеском чемпионате по легкой атлетике… А львиную долю бесед в его кабинете — в случае, если он считал, что они должны быть длинными, чтобы все видели: человек был у него долго, а значит, к нему надо соответствующим образом относиться — составляли беседы про родственников, детей, увлечения собеседников и так далее.
Я же в тот день обогатил себя знаниями о том, что пока Бабай во Франции закупал оборудование для своего НПЗ, он подумал, что под эту сурдинку надо хоть заводчанам чего-то импортного привезти, и что особенно народ с ума сходил от французских колготок, время-то было дурное, ему, директору завода, пришлось даже свиней на территории НПЗ разводить и картошку выращивать, чтобы заводчан кормить, потому что в этом вот самом кабинете при советской власти ничего выпросить, кроме пи..юлей, было нельзя, а ведь они, директора заводов, часто бывали за границей и знали, что там жизнь совершенно другая, не советская…
Одним словом — разговор действительно получился долгим. Выйдя из кабинета, я обнаружил в приемной нескольких министров и вице-премьеров, которые сидели тут уже больше часа и потому смотрели на меня с уважением:
— Ээээ… Извините, что задержал. Вопросов накопилось…
— Понимаем, понимаем, — ответили министры и вице-премьеры.
Они ведь тоже когда-то впервые заходили в этот кабинет для обсуждения стратегических вопросов.
КАК БАБАЙ «ВКЛЮЧАЛ ТУПКУ»
Гости из Москвы приезжали разные, дорогие и не очень. С дорогими дед вел себя радушно. Делами собеседников не утомлял, все больше говоря о том, что близко
и дорого гостю. Например, если это был сотрудник силовых структур — тепло отзывался о нелегкой службе, вспоминал новости о каких-нибудь задержаниях опасных преступни-ков или о других героических подвигах собеседника или его подчиненных. Память у него была странной — с одной стороны, он все время просил ему напомнить какие-то простые и хорошо ему известные факты, но при этом легко жонглировал обходившими вроде его стороной событиями многолетней давности, чем приводил собеседников
в полный восторг. Особенно умилялись генералы, видя, что человек так хорошо знает и так сильно уважает нелегкую и неблагодарную их службу. Думаю, именно поэтому Бабай столько лет имел настолько хорошие отношения с силовыми структурами, что те даже прощали до поры до времени командование их региональными сотрудниками через головы московских командиров.
Если человек был ему приятен — то у него находились приятные слова и общие темы для разговоров с каждым, будь он казначеем или биатлонистом.
Но часто гости приезжали не особенно званые. Бывали ситуации, когда Бабаю звонил кто-то важный из Москвы и говорил, мол, подъедут ребята от меня по вопросам развития сотрудничества с вашей республикой, прими, пожалуйста.
Бабай, разумеется, не отказывал. Но при этом он всегда довольно хорошо представлял себе, что за сотрудничество хотят развивать процентов 80 таких гонцов: «Здравствуйте, мы представители фирмы „Свисток“, и мы хотели бы перерабатывать нефть на ваших заводах, чем больше — тем лучше, только скажите, пожалуйста, заодно, где эту самую нефть берут и зачем перерабатывать, потому как мы вообще-то фирму открыли вчера и про нефть не знаем, мы однокашники звонившего Вам министра по институту культуры, но слышали, что тема супер».
Бабай считал таких деятелей «халявщиками» и по приезду встречал их развеселым спектаклем, который я видел, наверное, не менее полсотни раз. Вот его сценарий.
Занавес открывается. Гостей заводят из приемной в кабинет, а там уже сидят журналисты. Оператор фиксирует момент рукопожатия, а потом ставит камеру на штатив, с которого она будет работать всю встречу.
Бабай демонстрирует такую щенячью радость от встречи, как будто к нему Урал (сын, - Ред.) снова вернулся после ссоры.
Гости рады и обнадежены, правда, боязливо поглядывают на журналистов, ловящих каждое их слово, надеясь, что съемка будет протокольной, а потом можно будет мутки мутить и тёрки тереть.
Бабай усаживает гостей напротив себя:
— Ну, как долетели?
Сложности начинались уже на моменте произношения имени-отчества Бабая. Правильно выговаривать его получалось только у половины, остальные затыкались и выдавливали что-то типа «Мур-таз Губейдулыч», «Мурза Губайдулиевич», молодые москвичи пару раз говорили на английский манер «Гудбайдуллович», один высокий и всем известный гость почему-то усложнял все до «Губада-алиевича». Бабая это слегка подбешивало, но вида он не подавал. Тем более что для умасливания хозяина гостей уже обучили, что нужно сказать первым делом:
— Ну, Муртаз Губадулиевич, вот раньше мы в вашем дивном крае не бывали, но уже на подлете видно, насколько у вас в республике ухоженные поля, какие прекрасные
дороги и дома!
В ответ начиналась знаменитое бабаевское «включение тупки». Привожу его речугу тезисно, но имейте в виду — длилась она минут сорок, не меньше, и всегда, абсолютно всегда произносилась практически без изменений:
«Мы ведь не бросили село. Когда Борис Николаевич подписал указ о роспуске колхозов — мы решили это решение преодолеть. Ведь село — это родник. Из него ведь выходят все: и художники, и поэты и музыканты. У кого ни спросишь — каждый из деревни. Я вот, кстати, не понимаю, когда на селе говорят слово „безработица“. Что значит, нет работы на селе? Ведь в каждом селе бондарь должен быть, плотник должен быть, шорник должен быть. А они говорят — в магазине купим. Как так? Поэтому мы возрождаем ремесла. Вот недавно я смотрел шорное производство в Белокатайском районе — прекрасное производство.
А там у них смешно, кстати, в Белокатайском районе, как-то я приехал — колокола звонят. Я говорю: „Че звоните?“ А они в ответ — „так всего второй раз у нас такой крупный руководитель побывал.“ Я говорю: „А кто первый был, неужели Шакиров до вас добирался (последний секретарь обкома КПСС в Башкирии, – Ред.)?“ Нет, говорят, Емельян Пугачев. С нашим же Салаватом они вместе воевали против царя. А сейчас вот мы не воюем. Только в хоккей у нас команда „Салават Юлаев“ играет.
У нас только с Татарстаном, будем так говорить, дружеское соцсоревнование идет. У кого то больше, у кого сё больше. Они, правда, большие мастера рассказывать, конечно. Средняя зарплата, говорят, такая и такая. А как ты вот у нас подсчитаешь среднюю зарплату, если 40 процентов населения — село? У него там лошадь, а то и две, коровы, трактор у каждого. Как ты вот подсчитаешь, какая зарплата у него? Нет, все жалуются. А у нас бензин, между прочим, стоит уже как в Америке. Но ведь все ездят! О чем это говорит? Скрытые доходы, значит, имеются. У нас сейчас ведь все стали нефтяниками. Все с утра до вечера про стоимость барреля. Я вот сто лет проработал директором завода — никогда про баррель ничего не слышал. А щас у нас каждый бабка с утра до вечера только про баррель, опускается там или поднимается, так? Баррель — это бочка вообще-то переводится. А мы вот раньше бочка не знали, знали только кружка! Вообще, все самое хорошее — на „к“! Коньяк, кумыс, кыззар!» (Девочки - башк.)
Гости сидят, кивают как китайские болванчики или собачки на торпедах машин, иногда успевают посмеяться в такт, но вставить больше междометия у них нет ни малейшего шанса. Бабай напорист, как Кину Ривз в роли адвоката дьявола.
Гости поглядывают на часы, понимая, что время аудиенции тает, а болтливый дед все никак не закончит, как они думали, приветственных пару слов ни о чем.
К тому же журналисты не выходят, потому как, если бы надо было, чтобы они вышли, Бабай посмотрел бы в мою сторону условленным способом, а я бы точно так же посмотрел на наших понятливых пуловцев, и они быстро смотали бы свои удочки. Но шеф не смотрит, да я и сам понимаю, что мы тут будем сидеть до конца, прямо до прощания.
Некоторые гости, бывает, набираются наглости и показывают хозяину кабинета на журналистов жестами или даже вставляют два слова на тему, может быть прессу уже… того?… На что Бабай благородно говорит: «Не-ет, нам с вами от людей скрывать нечего»… И рассказывает про то, что у нас самое большое число СМИ на душу населения, более 700, что демократия, мол, есть демократия…
Так проходит час, иногда даже больше. После чего Бабай вскакивает и говорит:
— Ладно, я в район сейчас выезжаю, всех благ!
И с наиприветливейшей улыбкой пожав всем руки, удаляется в комнату отдыха.
Гости в шоке. С одной стороны они вроде бы целый час проговорили с великим и ужасным тяжеловесом, но с другой — не продвинулись в своем вопросе ни
на сантиметр.
Гости идут дальше, к какому-нибудь профильному вице-премьеру или министру, но тому Бабай уже позвонил по селектору и строгим голосом на хорошем русском матерном объяснил, кто это такие и что с ними надо делать, но не прямо.
Дурка продолжится и в следующем кабинете. Охота ездить в республику у этих людей пройдет навсегда. А если их московский покровитель позвонит и спросит, была ли встреча, Бабай самым ласковым тоном скажет, что конечно, приходили, целый час общались — отличные ребята!
А в газетах на следующий день выйдут заметки, что президент встретился с руководством московской компании «Свисток». Обсуждалась социально-экономическая ситуация в республике и развитие сотрудничества…
ВСЯ ВЛАСТЬ — БАБАЮ
В этой главе автор рассказывает, как он вместе соратниками боролся в регионе с такой демократической напастью как многопартийность.
… Московский партруководитель насторожился, потому как не хотел отдавать свою власть губернаторам, даже таким авторитетным, как Бабай, и прислал в республику проверку в главе со своим верным соратником и соруководителем, чтобы точно узнать, что ж за съезд такой неожиданно у нас приключился.
Проверяющего мы встретили хорошо. Партийного актива он толком так и не увидел, а вот отдельных сочувствующих партии веселых и щедрых людей встречал постоянно.
Несмотря на почтенный возраст — проверяющему было хорошо за 60 — не обделил он вниманием и представительниц женской ячейки Кировского района столицы. Также внимательно изучил качество продукции республиканского спиртопрома.
Глубоким вечером последнего дня проверки прикрепленный нами к партбонзе понятный нам бизнесмен А. торжественно зашел в кабинет и к Радию (вероятно, прототип Радия Хабирова, - тогдашнего руководителя администрации президента Башкирии, - Ред.) слегка (вот что значит закалка) заплетающимся языком объявил:
— Еще один пал жертвой нашего гостеприимства!
Ему было торжественно налито из радиевых запасников самого вкусного и старого шотландского скотча, также обещано место в списке свежезахваченной партии, если удастся ее отстоять.
Утром проверяющего загрузили в бизнес-класс и он, не приходя в сознание, улетел в Москву. К слову говоря, от нас процентов 95 проверяющих из Москвы возвращались таким вот макаром.
Руководитель партии, удрученный докладом проверяющего, что гады все сделали — не прикопаться, понял, что Бабай и его команда его переиграли и предложил переговоры.
Назовем партлидера условно, например, простым русским именем Владимир Ильич. Владимир Ильич вручил Радию в своем московском офисе с видом на Кремль значок, ручку и свою книжку о неизбежном скором мировом торжестве идей своей партии и сразил его наповал своим обаянием и деловой хваткой:
— Да, старик, красиво вы нас, конечно, молодцы. И где дед вас нашел таких?
Прихлебнув все того же немолодого скотча немолодой уже зубр российской политики вышел на чисто конкретный базар:
— Слушай, мне с вами бодаться — что свинью стричь. Визгу много, а шерсти мало. На выборах вы мне как давали с гулькин х…, так и даете. Давай 50 на 50, а? Ну накидайте хоть процентов 12, два моих красавца пройдут, два ваших.
Согласовываем фамилии вместе. Что скажешь?
На следующий день Радий сидел в кабинете шефа и докладывал предложенную схему бизнес-взаимодействия. Бабай довольно ухмылялся, напоминая собравшимся свою любимую политическую методу:
— Ну вот, я же вам говорил, что сначала надо ё..нуть, а потом и договариваться лехше.
Он взял правительственную трубку и набрал по справочнику прямой номер Владимира Ильича:
— Владимир Ильич, привет, дорогой! Как ты?
Само собой, это был разговор двух близких друзей. Они вспомнили, как хорошо было раньше, пока не пришли питерские, обложили самым отборным четырехэтажным русским матом все руководство «Единой России», исключая, правда, верховного ее руководителя, о котором оба говорили с исключительным пиететом.
Потом Бабай с искренним изумлением и нескрываемым возмущением узнал, что, оказывается, от единственной в России, да что там — в мире — приличной партии, возглавляемой Владимиром Ильичем, подумать только, не прошло от республики в Думу ни одного депутата!!!
Бабай рвал и метал, обещал наказать виновных и сказал, что больше никогда, по крайней мере, пока он сидит в своем кресле, такого «бизабразия» не допустит и сказал, что уже поручил своему молодому дарованию Радию заниматься этим вопросом и ежедневно докладывать о прогрессе.
Короче говоря, сделка состоялась.
А на ее результаты вы можете посмотреть в списке прошедших-таки партийцев на следующих выборах. Там, может, и не 12%, но серьезно прибавилось по сравнению с предыдущими жалкими цифрами.
А вот некоторые партии оказались не такими сговорчивыми. Ну и получили баранку. Один партлидер, не такой серьезный человек, как Владимир Ильич, вообще предложил банально выкупить у него региональную партячейку, назвал ценник с кучей нулей, вы же, говорит, там не бедные все, нефтяники.
Мы возражали, говорили, что конкретно мы-то как раз не нефтяники и что такие цифры нам и не снились. Но человек искренне не понимал, как можно сидеть на таких денежных потоках и не отвести себе хотя бы маленький ручеек.
В общем, пришлось с его партией провернуть вышеописанную операцию, только без финальных успешных переговоров, а с погружением партячейки в состояние летаргического сна.
С еще одной парторганизацией получилось ни то ни се — вроде руководителей по принципу «двух ключей» согласовали, обо всем договорились, но… В общем, неудобно перед ребятами получилось. Бабай, уже под конец нашей на него работы, сделал вид, что никаких договоренностей нет, и партии нормально провести кампанию в республике не дали.
Но так или иначе — к 2006-му году это поле тоже было зачищено, мы принесли хозяину очередную мышку. Партийные выступления, представлявшие реальную угрозу власти Бабая, отгремели.
Часть 1.
Бабай всея Руси: о том, как глава региона защищал нефтянку от московских олигархов
...И Бабай решил преобразовать несовершенную, на его взгляд, властную структуру республики по образу и подобию своего режимного предприятия и стать его директором.
Сказано — сделано.
В демократию вверенная ему республика наигралась очень быстро. В принципе, демократия и не была никогда близка и понятна ни титульной нации, ни всем остальным, представленным в этом крае (подробности)
Часть 2.
Бабай всея Руси: о том, как глава региона прогибал под себя прессу и законы
...Бабай привык на всех выборах в тяжелейшей борьбе одолевать собственного «лесника». Именно так у нас стали, после его победы над министром лесного хозяйства местного правительства на выборах 96-го года, называть кандидата-дублера, единственной задачей участия в выборах которого являлось придание им легитимности, если оговорено участие более чем одного кандидата. (подробности)
Часть 3.
Бабай всея Руси: как глава региона душил оппозиционеров в объятиях и устроил войну с собственным сыном
...Премьер был нашим негласным противовесом из числа доисторических ископаемых. Он оставался премьером, был начисто лишен любых политических функций и, хотя тщательно декларировал, что только рад этому и сидит спокойно примус починяет — понятно, был крайне не рад появившейся бригаде молодых отморозков, которые создавали ненужный совершенно ажиотаж вокруг тех самых процессов, которые так любят тишину.(подробности)
Часть 4.
Бабай всея Руси: преемника глава региона выбирал по совету 100-летней тещи ...В начале работы у Бабая, когда, как вы уже знаете, я думал, что мне можно пытаться обращать внимание шефа на любые недостатки в его пиаре, я написал ему топ-секретную служебку про недостатки в имидже его сына.
Там было написано то, что было известно любому, кто хоть раз пересекался в делах с семьей Бабая — образ Урала слишком демонизирован, он слишком закрыт, что вызывает кривотолки — ну и обычный суповой набор для решения подобных проблем, которые возникли не у Урала первого и не у него последнего, все это в книжках по пиару описано уже сотни раз. (подробности)