Сегодня 2 Сентября
Погода за окном

9°C

Михаил Полторанин: «ГКЧП - величайшая провокация Горбачева!»Комментарии: 49

Так считает один из активных участников тех событий, ближайший соратник Ельцина

Одной из главных политических загадок ХХ века - 20 лет. Одни называют тот Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению путчем коммунистов и чекистов, государственным переворотом. Другие - последней и решительной попыткой героев-патриотов спасти Союз нерушимый республик советских.

Полторанин: - Я находился в эпицентре событий с первых до последних часов противоборства с ГКЧП. В организации путча, поведении главных действующих лиц с обеих сторон мне тогда уже многое показалось странным, подозрительным. Передаю личные ощущения, никого не опровергая и никому ничего не доказывая.

Партийный мятеж

- Лето 91-го было очень тяжелым. Напряженность в обществе росла. Я как народный депутат СССР, министр печати и информации России много ездил по стране. На встречах мне заявляли в лицо: на мартовском референдуме большинство проголосовало за сохранение СССР! А Горбачев с Ельциным дурят нас странными проектами союзных договоров, ведут страну к катастрофе. Перестройка всего за несколько лет действительно обернулась катастройкой! Экономика рухнула. Людям нечего было есть, носить, обувать. Ни мыла, ни полотенец, простыней, носков. На складах все это лежало, но в магазины почему-то не попадало. Подробно про то тревожное лето я пишу в книге «Власть в тротиловом эквиваленте».

Соратники: президент Ельцин и министр печати Полторанин.
Соратники: президент Ельцин и министр печати Полторанин.

Очухались, наконец, партийные организации на местах. Июль стал месяцем повальных, беспрецедентных для КПСС мятежных пленумов, собраний. Позже, возглавляя комиссию по рассекречиванию документов КПСС, я насчитал в архивах более десяти тысяч грозных телеграмм. «Выражаем недоверие деятельности Политбюро ЦК КПСС и лично Генерального секретаря М. С. Горбачева. Контрольная комиссия Алтайского края. 04.07.1991 г.», «Объединенный пленум Якутского горкома партии считает, что руководство ЦК КПСС проводит политику, не отвечающую чаяниям трудящихся. Требуем срочного созыва съезда КПСС. Секретарь А. Алексеев. 10.07.1991 г.». Многие тогда требовали: даешь съезд! До ноября 91-го года.

- Горбачев знал про телеграммы?

- На многих я видел закорючку Михаила Сергеевича - мол, прочитал. Расписывались и члены его Политбюро. Сопровождая жирными восклицательными и вопросительными знаками. Кажется странным, что требования снять Генсека, сменить ЦК шли самому Горбачеву. Но таким уж самодержавным был принцип построения КПСС. Внеочередной съезд стал бы последним для Горбачева и его команды. Значит, нельзя допустить его созыв. Номенклатурные интриги, на которые Горбачев мастер, были бесполезны. Партийным низам было нечего терять в условиях катастройки. Оставалось одно - срочно ликвидировать саму партию! Официальных причин поставить вне закона КПСС не было. Требовался повод. Масштабная провокация, большая загогулина, как говаривал Борис Николаевич, чтобы прихлопнуть партию, а заодно выявить противников связки Горбачев - Ельцин.

- Вы не фантазируете, Михаил Никифорович? Какая связка? Борис Николаевич с Михаилом Сергеевичем были врагами!

- Как-то Ельцин прихворнул. Я занес лекарственные травы с Алтая. Посидели душевно. И президент вдруг намекнул: мол, события скоро могут повернуться в неожиданную сторону. На всякий случай продумай, как организовать работу прессы в чрезвычайных условиях. Я напрягся: «Какие события, когда?»

- Я же говорю - на всякий случай, - ответил Ельцин. - У меня самого нет еще полного представления.

Он тогда много общался с Михаилом Сергеевичем. И по телефону, и в Кремль ездил, в резиденцию. Нас, ближайшее окружение Бориса Николаевича, конечно же, интересовало, о чем договаривались два президента, союзный и российский. Но с расспросами не лезли, а сам он молчал. Связка была.

- Как узнали о ГКЧП? Включили телевизор, а там «Лебединое озеро» на всех каналах?

- Я в отпуске был. На даче в Архангельском. 19 августа утром собрался за грибами. Прибежал Коржаков: «Срочно к Борису Николаевичу!» Его дача - в ста метрах. В Архангельском жило все руководство новой России. Ельцин сидел в разобранной постели в одних трусах. На удивление спокойный. Взволнованный Хасбулатов, сокрушаясь, сочинял обращение «К гражданам России!» про государственный переворот. Я стал помогать Руслану. Тот попросил Ельцина позвонить Назарбаеву, чтобы он тоже осудил ГКЧП. В Алма-Ате разница по времени 3 часа, все давно на ногах. Ельцин отнекивался, потом нехотя согласился. Мы по спецсвязи услышали голос Назарбаева. Мол, он заработался над документами, про ГКЧП ничего не слышал. В тот момент у него в кабинете сидел мой приятель - большой чиновник (я же с Казахстана). Позже он рассказал: «Мы как раз смотрели по телевизору, как танки идут, ГКЧП выступает. И Нурсултан задумался». Он, по-моему, очень обрадовался этому делу. Он тогда не хотел развала страны. Хасбулатов уговорил Ельцина позвонить Горбачеву в Форос. Сам Борис Николаевич инициативы не проявлял. По спецкоммутатору сказали: «Не отвечает или нет связи». Странно, там же целый штат обслуги?! Появились Бурбулис, Силаев, Лужков, Собчак. Обращение к народу о противодействии путчу мы, наконец, сочинили, отпечатали. Пока все руководство России - Ельцин, Хасбулатов, Силаев - на месте, я собрал их подписи. Один экземпляр спрятали в багажник «Жигулей» под картошкой. Если нас сейчас арестуют, частные-то «Жигули» выпустят, прокламацию не заметят, и народ узнает правду.

Народ строил баррикады у «Белого дома».
Народ строил баррикады у «Белого дома».

- ГКЧП первым делом обязан был ликвидировать вас, демократическую заразу. Если не в прямом смысле, то интернировать, вырубить связь. Это закон государственных переворотов. Одной роты хватило бы сцапать всех вас, голубчиков, тепленькими.

- Мы ждали ареста. Но солдаты, к нашему удивлению, в Архангельском не появились. Осмелев, решили ехать в столицу. Все были уверены, что «Белый дом»  захвачен. Так следовало по канонам путчей.

- И никто не удосужился туда позвонить?

- Нет. Звоню своему заму Сергею Родионову. Министерство печати еще не окружено. Прошу срочно собрать западных журналистов. Ельцин даст пресс-конференцию! Ельцин с идеей согласился. Мы сели в его президентскую «Чайку». Борис Николаевич с Коржаковым и другим крепким охранником, я на приставном сиденье. Следом - машины охраны, чиновников. Колонна выехала через центральные ворота Архангельского. Пока добирались до Калужского шоссе, я с опаской озирался по сторонам. Лес кругом, идеальное место для засады. Но нас никто не останавливал, не обстреливал. Лишь на МКАД увидели колонну бронетехники. Она шла на Москву по обочине. Ельцин хмуро смотрел на танки. Я спросил: не об этой ли чрезвычайной ситуации он предупреждал недавно?

- Горбачев, Горбачев, - хрипло произнес он, скорее размышляя вслух, чем отвечая. - Что-то многовато подтекста в его поведении. Как бы они не повернули ситуацию в другую сторону.

Видно, что-то его встревожило не на шутку. Но тут раздались звонки в машине. «Белый дом» свободен. Выехали на мост напротив «Белого дома» - люди гуляют, танков нет. Ельцин решил ехать туда! Договорились, что привезу западных журналистов к нему. Я пересел в шедшую следом «Волгу», поехал в министерство. Пока ждали автобусы, отксерокопировали «Обращение к народу!», раздали прессе. Документ вызвал вопросы. Президент СССР не арестован? Нет. Если он заболел, а его функции взял на себя вице-президент, почему мы называем это государственным переворотом? Если Горбачев не в больнице, а в Форосе, что у него за болезнь? Ушлые иностранцы заподозрили подвох. Не собрался ли Кремль свертывать демократию таким хитрым образом?

Вместе с журналистами я прибыл в «Белый дом» и больше оттуда не вылезал. Разве что съездил к Егору Яковлеву в «Московские новости» создавать «Общую газету» вместо закрытой ГКЧП центральной прессы. Своим приказом зарегистрировал ее, печать поставил. И вернулся. Никто меня не преследовал. В «Белом доме» и провел все трое суток игры на нервах. Трое суток Большой Игры.

Шифро-телеграмма № 215/ш

- Легко говорить - Большая Игра. Тогда все казалось очень серьезным. Даже мне, собкору «Комсомолки» в Праге, не видевшему танки. Маленький сын тревожно спросил: «Папа, ты теперь без работы, как будем жить? И как вернемся домой в Москву?»

- Да, в тот момент ситуация выглядела очень серьезной. Это потом уже я узнал, что связь Горбачеву никто не отключал. Он попивал чай на террасе, наблюдая за спектаклем, который сам же и организовал. И ГКЧП не спускал на места секретные антиконституционные приказы «арестовать», «задержать». Потому никто нас и не интернировал в Архангельском. Лишь одна шифротелеграмма № 215/ш ушла из Москвы в 10 часов 50 минут 19 августа. Не чекистам, военным, а первым секретарям ЦК Компартий союзных республик, рескомов, крайкомов, обкомов партии. Отправитель - Секретариат ЦК КПСС. «В связи с введением чрезвычайного положения примите меры по участию коммунистов в содействии ГКЧП. В практической деятельности руководствоваться Конституцией СССР». Глупая на первый взгляд депеша. После отмены 6-й статьи о руководящей роли КПСС содействовать ГКЧП в рамках Конституции - не совать нос в государственные дела, а лишь трепаться на собраниях. Шифровка была чистой провокацией - подтвердить документально связь коммунистов с ГКЧП. Но наив­ная партия по привычке ждала дальнейших указаний. Их не было. И пошли с мест в центр шифровки: «Обком не получил никакой информации о действиях ГКЧП для координации своей работы. У коммунистов вызывает много вопросов бездействие центральных органов КПСС. Секретарь Челябинского обкома КПСС А. Литовченко. 20 августа, 18 часов 20 минут». Коммунисты не понимали, что их вожди, оставленные хитрым Горбачевым на хозяйстве в Москве, сознательно затягивали петлю на шее партии. «Ах, вы решили провести внеочередной съезд, вымести нас поганой метлой - так получайте!» Сами вожди надеялись перебраться в беспартийную администрацию Президента СССР, под крыло Горбачева. Та телеграмма - лишнее доказательство, что ГКЧП планировался как верхушечная акция, чтобы нагнать на общество страх, разогнать КПСС.

- Но ведь были баррикады, Ельцин на танке!

- Думаю, одна из целей Горбачева в спецоперации «ГКЧП» - тормознуть Ельцина. Тот все больше власти прибирал . Ельцин понял замысел, решил одеяло на себя перетянуть. Призвал народ защитить «Белый дом». Так появились баррикады. Попозировав на танке, он спустился с помощью Коржакова и отправился пить кофе. К нему побежали искатели больших должностей. Одним, мол, ГКЧП дал приказ сбить самолет с возвращавшимся из Алма-Аты Ельциным, другим - арестовать его в Архангельском, третьим - расстрелять из кустов. Но все молодцы отказались. Правда, документальных свидетельств «герои» не показывали. По «Белому дому» гуляли длинные «расстрельные списки демократов». В них не было разве что банщиков из Сандунов. Пугали, что на крышу высадится десант, начнется химическая атака. Завезли противогазы. Я сунул в портфель один, четвертого размера. Зашел к Ельцину. Нам принесли кофе, по рюмке коньяка. Вытаскиваю противогаз: «Возьмите, Борис Николаевич, нас скоро будут газами травить!»

23 августа 1991 года Ельцин вынес приговор КПСС на внеочередной сессии Верховного Совета РСФСР.
23 августа 1991 года Ельцин вынес приговор КПСС на внеочередной сессии Верховного Совета РСФСР.

Он брезгливо отбросил подарок: «И вы туда же!»

Впрочем, один серьезный момент был. Надежные информаторы донесли 20 августа из штаба ГКЧП: некоторые путчисты решили по-настоящему разобраться с дерьмократами, замочить всех разом. Требуют от Янаева приказа штурмовать «Белый дом». Трусливый Янаев кивает на Крючкова. Тот в раздумьях. Ельцин поручил Бурбулису связаться с Крючковым. Генка-философ включил аппарат на громкую связь и стал крыть матом шефа КГБ. Мол, если он пойдет на штурм, Бурбулис лично натянет его уши на поганую жопу. Я подумал: случись штурм, искать придется наши с Геной уши. Крючков устало отбрехивался: это провокационные слухи, штурма не будет. Но вечером у нас поднялась паника. На баррикадах под проливным дождем мужчины, женщины, подростки готовились отбивать атаки ГКЧП. Премьер Силаев потихоньку покинул здание. Остальные вожди сопротивления спрятались в подвалах «Белого дома». Туда же охрана утащила и Ельцина. Вожди ели бутерброды, запивая водкой с коньяком. Ждали сверху вестей о победе. Гавриила Попова, вспоминал Коржаков, пришлось выносить под белы ручки здоровенным охранникам. Про других участников застолья он промолчал. Это метода всех интендантов от политики. Взбудоражить народ, заставить лезть под пули, на баррикады. А сами - в теплое укрытие. Выстоял народ - они лезут из убежищ, отталкивая локтями победителей, начинают распоряжаться их собственностью и жизнями.

В распахнутом кабинете Силаева надрывались телефоны. Я зашел, включил свет, поднял трубку. Звонили с завода ЗИЛ: «Что у вас происходит? Никто не может дозвониться до руководства!» «Идет совещание, - лгу для спасения авторитета российской власти. - Я координатор».  «ЗИЛ собрал отряд рабочих на помощь «Белому дому». Что ответить? Будет штурм - они погибнут. Штурма не будет - зачем мерзнуть под проливным дождем? Дал отбой. Мол, ночью отряды не нужны. Посмотрим, что покажет утро. То же ответил рабочим «Серпа и Молота». Звонков было много. Из Москвы, других мест. Все спрашивали, какая помощь нужна. Так я и просидел до рассвета за телефонами в кабинете сбежавшего премьера. Штурма не было. ГКЧП кончился.

21-го обсуждали, кто поедет с Руцким за Горбачевым в Форос. Президент посмотрел на меня. Я отказался. «Горбачев с Силаевым одной крови. Пусть наш премьер едет, немного отмажется». «Да, одной, - согласился Ельцин. - Поедет Иван Степанович».

Публичная казнь

- Членов ГКЧП арестовали. Горбачева привезли в Москву. Ельцин организовал политическую казнь КПСС, скомпрометированную связью с разгромленными путчистами. Казнь была публичной. 23 августа Михаил Сергеевич приехал в «Белый дом» на заседание Верховного Совета РСФСР. Я сидел в первом ряду напротив трибуны. Борис Николаевич зачитал указ о приостановке деятельности партии (окончательно он запретит ее в ноябре). Поднял над трибуной ручку, чтоб подписать указ. Надолго картинно задержал ее в воздухе, поглядывая лукаво на Горбачева. Тот поднялся, изображая порыв протеста, притворно попросил: «Не надо, Борис Николаевич».

«Надо!» - воскликнул Ельцин и подписал приговор. Горбачев отказался от поста Генсека, призвал ЦК объявить о самороспуске, а рядовым коммунистам посоветовал разбежаться.

- Ностальгия по КПСС, Михаил Никифорович?

- Не хочу, чтобы мой рассказ воспринимали как реквием по КПСС. Партия, сколоченная по вождистскому, фюрерскому типу, обречена на саморазрушение, бесславную смерть. Независимо от идеологии. Беда, когда такая партия, под любым названием, надолго приходит к власти, господствует монопольно, корежа все общество. Вопрос в другом. Когда низы КПСС покорно плелись за вождями, Горбачева с командой это устраивало. Когда же они вздумали бунтовать в катастройку, партии вынесли приговор. И не осталось организованной силы, способной остановить крушение государства. Как бы мы ни относились к КПСС, она была цементирующей основой СССР. Разогнав партию, страну подготовили к развалу. Беловежская пуща - тоже результат спецоперации ГКЧП.

- Сколько человек было в курсе провокации по ликвидации КПСС и СССР?

- Кроме Горбачева, Ельцина, на мой взгляд, Медведев Вадим, Яковлев Александр Николаевич. Не зря он накануне путча, 16 августа, объявил о выходе из КПСС. Возможно, знали Рыжков, Бурбулис. В Америке больше народа знало.

- А члены ГКЧП?

- Я думаю, никто. Горбачев использовал их втемную. В свойственной ему манере сказал или намекнул: мужики, мы теряем власть, страну. Сам я не могу возвращать СССР в нужный режим функционирования, у меня в мире имидж демократа. Я уйду в отпуск, вы тут закрутите гайки, закройте газеты. Я вернусь, кое-какие гайки откручу, мир успокоится. Попавшие в ГКЧП люди искренне хотели спасти страну. Когда все закрутилось, они помчались к нему: возвращайся, Михаил Сергеевич. А он умыл руки: я ничего не знаю. Мавры сделали свое дело.

- Потому грозные заговорщики имели бледный вид. Почему сами не пошли ва-банк, серьезные ведь мужики?

- Увы, привыкли действовать по указке сверху. И слишком доверяли вождю. У нас ведь как: нашли пень в лесу, обдули, обмыли, поставили на божницу и молятся.

- Но там же был министр обороны Язов, шеф КГБ Крючков, соратник самого Андропова!

- Язов - вояка. Сказали войти в ГКЧП - вошел. Но штурмовать без приказа свыше «Белый дом» - нет! А Крючков - кагэбэшник. Вы что думаете, когда готовился развал страны, мимо Крючкова это проходило? А пресловутое «золото партии»? На самом деле это был золотой запас СССР. Вывозил его за рубеж КГБ. Через партийные структуры. Отсюда и название - «золото партии». Началось все как раз при Андропове. При Горбачеве процесс «углубился». Куда шли тонны золота, на чьих счетах оседали? А сколько «терялось при погрузке-разгрузке»! Ликвидация КПСС, СССР надежно заметала «золотой след». Курировала вывоз контора Крючкова.

- Роль Ельцина в этом спектакле?

- Честолюбивый Борис Николаевич получил много унижений на известных пленумах ЦК и МГК. После ГКЧП он сполна расплатился с родной партией. Отомстил! И вышел в дамки, обыграв хитроумного Горбачева, привыкшего загребать жар чужими руками. Сразу же перебрался в Кремль, мечту всей жизни. Первое время они ходили с Горбачевым как шерочка с машерочкой. А после Беловежья Ельцин выкинул Горбачева из Кремля. Михаил Сергеевич остался один-одинешенек - без партии, президентского кресла, народа, без страны.

Обратите внимание: проигравших путчистов обычно судят строго. Однако участников нашего «государственного переворота» амнистировали до суда. К чему бы это? Кто-то боялся, что на суде всплывет правда о ГКЧП?

- Вот и Михаил Сергеевич говорил: «Всей правды я вам не скажу никогда!»

- Еще бы! Зачем идти на самоубийство, когда жизнь так прекрасна! Это страну можно разорить, раздеть донага. А себя, любимого, нужно беречь. Для встреч в мировых верхах, презентаций, получения зарубежных премий, денег за рекламу пиццы. Для шумного юбилея в Лондоне - столице мирового олигархата. Да и что он дразнит правдой-утайкой? Она и так всем очевидна. Горькая правда в том, что очень медленно и трудно формируются государства. Через войны, порванные жилы целых поколений. Но при безответственности выскочек от власти и деградации нации даже мощные сверхдержавы мгновенно сметаются с исторической сцены. Провокация с ГКЧП, вызвавшая распад СССР, - наглядное тому доказательство.

Программа «История за пределами учебников» по вторникам в 17.05 (97.2FM)

НЕ ПРОПУСТИТЕ!!!

В следующем номере еженедельника «КП», 25 августа, - беседа с председателем КГБ Владимиром КРЮЧКОВЫМ о тех драматических событиях.

Смотрите фотогалерею

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ НА KP.RU:

 


Исторический выпуск "Комсомолки" времен ГКЧП

[номер "Комсомольской правды за 22 августа 1991 года]

Вернуться на главную
Новости сми


Комментарии 49
Загружается...
Новости сми

Новости сми
Новости сми
Новости сми


Новости Ttarget